Возглавляла погребальный кортеж величавая череда троянских колесниц. Копыта коней, обёрнутые чёрным войлоком, еле слышно ступали по широким булыжникам главной улицы и городской площади. За спинами колесничих в молчании замерли величайшие герои Илиона, воины, пережившие девять с лишним лет осады и ужасную восьмимесячную битву с богами. Первым Полидор, сын Приама, за ним – ещё один сводный брат Париса Местор. На следующих колесницах стояли союзник троянцев Ифей и Лаодок, сын Антенора. Кстати, вот и сам Антенор как всегда, на богато украшенной повозке среди бойцов, а не с почтенными старцами на городской стене. Затем – полководец Полипет, а далее – прославленный колесничий Фразимел, как бы замещающий своего господина, предводителя рати ликийцев, убитого Патроклом несколько назад, когда троянцы ещё искали сражений с греками, а не с бессмертными. Следом явился и благородный Пиларт – нет, разумеется не троянец, павший от руки Большого Аякса перед началом богоборческой войны, а другой, который так часто бился рядом с Элазом и Мулием. Замыкали процессию Перим, сын Мегаса, Эпистор и Меланипп.

Менелай узнавал каждого из этих мужей, героев, своих противников. Тысячи раз ему доводилось видеть их искажённые гневом, окропленные кровью лица под бронзовыми шлемами на расстоянии брошенного копья или даже взмаха клинком. Тысячи раз эти люди преграждали ему путь к заветной, давно уже нераздельной цели: к Илиону и Елене.

«До неё каких-то полсотни ярдов. Никто не ждёт моего нападения».

За тихими колесницами слуги вели предназначенных на костёр животных: десять коней Париса (конечно же, не самых лучших), его охотничьих собак и даже целое стадо откормленных овец – очень серьезная жертва, если учесть, что за время божественной осады шерсть и говядина сделались редкостью. Да, и сзади ещё плелась дряхлая круторогая скотина. Всё это не ради пышности жертвоприношения – действительно, кому жертвовать, когда олимпийцы стали врагами. Просто жир закланных животных поможет сильнее и жарче разжечь погребальное пламя.