Елене Троянской плевать на высокие технологии. «Парис мёртв». Мысль попросту не укладывается в голове. Виновница войны готовилась погибнуть вместе с ним в тот день, когда ахейцы под предводительством её бывшего мужа, Менелая, разрушат городские стены, что казалось неизбежным согласно пророчествам её подруги Кассандры, убьют всякого взрослого мужчину и мальчика, обесчестят женщин и уволокут их в рабство на греческие острова. Вот какого дня ждала Елена, думая принять лютую смерть от собственной руки, а может, от меча обманутого супруга. И почему-то она никак не представляла себе, что её дорогой, самовлюблённый, богоподобный Парис, её неудержимый жеребец, её красавец-воин, уйдёт из жизни первым. Девять с лишним лет осады и славных сражений убедили Зевсову дочь в том, что боги сохранят ненаглядного мужа невредимым от любой беды, всегда возвращая его на брачное ложе. Так они и поступали. А теперь – убили Париса.

Невестка Приама припоминает последний раз, когда она видела троянского супруга. Десять дней тому назад он покидал город, спеша на поединок с Аполлоном. Никогда ещё Парис не выглядел столь уверенно в элегантных доспехах из блистающей бронзы, с откинутой гордо головой, долгой, точно у жеребца, гривой из льющихся по плечам волос и сияющей улыбкой, обращённой к Елене и тысячам троянцев, что, ликуя, взирали на него со стены у Скейских ворот. Быстрые ноги уверенно несли его «навстречу неувядаемой славе», по выражению любимого царского аэда. Впрочем, в тот день они влекли хозяина прямо к погибели от рук разъярённого Аполлона.

«И вот он умер, и если верить подслушанным пересудам, тело го обожжено и покалечено сверх меры, кости сокрушены, безупречный золотой Лик превращён огнём и бесстыжую оскаленную маску, синие очи расплылись по глазницам тягучей колёсной мазью, клочья зажаренной плоти повисли на обгорелых скулах, словно… словно… начатки – первые закопчённые куски жертвенного мяса, которые швыряют с алтаря на землю, признав их негодными».